Сахара спит и видит сны. Ей снятся трёхгорбые верблюды и их наездники, чьи головы замотаны лоскутами ткани, а глаза спрятаны за полупрозрачными сетками. Ей снится, что дует ветер и гонит песок, он щекочет верблюдов по мохнатым лапам, и те начинают шагать быстрее, мысленно смеясь от приятного чувства. Ей снится, как караваны останавливаются на привал, люди жадно приникают губами к флягам, слегка приподнимая лоскуты ткани, но так и не открывают лиц. И они уходят, как уходили тысячи караванов до, как уйдут тысячи караванов после, а она так и не увидит их глаз, не сможет погрузиться во влажные омуты и понять, каково это – быть по-настоящему живой. И караваны уходят, везут шелка и фарфор, фрукты и золото, мерцают в солнечном свете и тают, как и положено миражам.

Танами спит и видит сны. Ей снятся тени, ползущие по дюнам к ямам близ реки Лэндер, мелким впадинам с застоявшейся грязной водой, которой напиться может лишь безумец и мертвец. Ей снятся пожары где-то там вдалеке, куда она едва может заглянуть. Ей снится, как племя гуринджи крадётся ночью к поселению валрпири и вырезает его на корню, включая женщин и детей. Ей часто снятся кошмары, но самый ужасный из них – вновь и вновь видеть, как исследователь с нелепой фамилией вновь и вновь впервые ступает на её нетронутые невинные земли, чтобы привести за собой других таких же и никогда уже не остановиться. Ей снится, как кирки вгрызаются в плоть, извлекая золотые слитки; в её снах они всегда идеально ровные и мерцающие трупным светом.

Мохаве спит и видит сны. Нет, у неё всего лишь один сон. Ей снится, как вновь и вновь с запада на восток прилетают сумасшедшие ветра, тащат за собой тонны песка, обрушивают его на Лас-Вегас, подхватывают город, словно стеклянный шарик, что хранят люди на каминных полках, и несут за собой. Проносят над всей пустыней, над городами-призраками и занесёнными песком шоссе, под палящим солнцем Калифорнии - и обрушивают в чёртову пасть Долины Смерти, где тот жарится, будто яичница, пока не лопнет желток и не появится аппетитная корочка. Ей снится, как адская пасть захлопывается – и снова всё становится хорошо.

Табернас спит и видит сны. Во многом они похожи на сны Мохаве, с одним лишь отличием – первым умирает Клинт Иствуд. Медленно и мучительно. А после ветер гоняет по улицам искусственного Дикого Запада обрывки газет с лицами преступников (отчего-то на всех них исключительно Клинт Иствуд и Серджио Леоне), пока Мини-Голливуд не оказывается полностью засыпан песком, из которого лишь кое-где торчат головы незадачливых туристов.

Каракумы спит и видит сны. Ей снится, как все чёртовы шоколадные конфеты, насмешливо названные в её честь, вдруг превращаются в галок, ворон и воронов, тараканов, змей и ящериц, - и все они бегут, летят, ползут назад, домой, к матери-прародительнице, спешат поскорее вернуться, упасть с небес, с камней или просто с высоты своего роста, удариться оземь и слиться с ней. Потом ей видится, что попутно исчезает весь шоколад в мире – просто так, в отместку, и тогда ей уже не хочется просыпаться.

Гоби спит и видит сны. Ей снится, как каждая песчинка, каждая крупица её земли двоится, троится, умножается в десять раз – и растёт вширь, ползёт к Хуанхэ и дальше, погребая реку под собой, сминая невысокие горы, подбираясь к городам. А там сотни, тысячи и сотни тысяч желтолицых смешных человечков так забавно верещат, когда песок, земля и глина захватывают их в свой плен, разом уничтожая тридцать процентов демографического кризиса планеты.

- Можешь представить себе пустыню, чьи сны страшнее и ужаснее? Можешь представить, что случилось бы, если бы одна из них вдруг проснулась и воплотила свои сны в реальность?
- Страшнее пустыня души человеческой. Только она никогда не спит. Никогда-никогда не спит.

У меня нет ВоВ, нет половины инета и хорошо, если останутся дайр и жж.
"Авария у вышестоящего провайдера (ака Ростелеком), сроки устранения неизвестны".
А я как раз собирался стать Великим Мастером ювелирного дела и убить парочку орков...

upd. Ура! Началось! ©

upd2. И закончилось...

Сквозь оконные бойницы – там, под потолком, чтобы выглянуть в которые, нужно забираться с ногами на стол, отодвигая в стороны кипы газет и журналов, каких-то ненужных бумажек, без которых невозможно жить, - небо даже без решёток и стёкол слишком далеко и недоступно, слишком серо, слишком непрозрачно, чтобы можно было помыслить о соприкосновении, о том, чтобы достать и дотянуться, дотронуться даже самыми кончиками пальцев с коротко подстриженными ногтями, настолько коротко, чтобы ни одна соринка не забилась под них, чтобы ни одна лишняя частица земли не привязывала к себе, не крепила якорь, не ковала оковы, не пришивала жёсткой нитью, неотрывно притягивая к себе; вот только бесполезны такие чаяния: оковы никуда не денутся, нити не разорвутся, верёвки не исчезнут, якорь не провалится в тартары, земля будет под ногтями, во рту, в волосах, в крови и плоти, под кожей и песком в глазах.
Ты смаргиваешь соринку, глядя в небо сквозь бойницу окна.

Давеча впервые в жизни (!) попробовал горячий шоколад. Оказывается, возле местной шоколадной фабрики относительно недавно открыли небольшую кафешку, где этот самый напиток подают. Кафешка откровенно второсортная; когда государственные места питания в этих широтах перестанут быть таковыми, я съем свою шляпу. Но шоколад там таки есть, притом на выбор молочный или горький, ну и с разными дополнениями: тёртый орех, корица, коньяк, мороженое и т.д. Подают в небольших чашечках, стоит копеечно. На витрине такие же недорогие конфеты, шоколадки, пирожные маленькие. Ума не приложу, как это можно есть, когда ещё и сладкий шоколад пьёшь.
К слову, о самом напитке. К шоколаду я всегда был крайне равнодушен, а сладкое в целом не очень люблю. Но горячий шоколад (как ни странно, молочный, а не горький) – о-фи-ги-тель-но вкусная штука. Офигительно вкусная, но такая убийственно, ужасно, кошмарно, неописуемо, невозможно сладкая, что после третьего небольшого глотка уже становится дурно. Похоже, нужно было заказывать стакан холодной воды или минералки и чередовать шоколад с нею. Второй день на сладкое не просто смотреть не могу, даже думать о нём неприятно. И при этом было вкусно. Хочу ещё. Глоточка этак два. Недельки этак через три.

Ну-ка, признавайтесь, у кого в профиле я видел юзербар WoW? Профилей пятьдесят отсмотрел, больше силушки нет...

С сего момента на две недели остаюсь в офисе в гордом одиночестве. Начальник торгового отдела в отпуске уже неделю из трёх, бухгалтер только что отбыла в приподнятом настроении. Итого: пустой офис, полное отсутствие соседей (они и без того только к вечеру приходили, а летом, кажется, совсем забыли о работе) и необходимость работать за троих. С одной стороны, замечательно: «мёртвый сезон», дел мало, сижу, слушаю на всю катушку музыку, перемежая Вивальди с Раммштайном, планирую принести чего-нибудь ещё, ибо выбор мал… Вот только могу на что угодно поспорить: не далее как в понедельник-вторник набежит толпа заказчиков по моей части, куча – по части начальника торгового отдела и ещё со жменю тех, для кого надо будет закапываться в бухгалтерию. Даром что летом работы всегда мало – специально для меня по случаю двухнедельного одиночества она появится обязательно, ибо закон подлости не дремлет. Но вот если нет, ближайшие две недели зову гостей. У меня есть чай, так вот.

Собственное тело порой бесит до зубовного скрежета: достаточно было поменять серьгу в ухе с серебряной на простую, из какого-то недрагоценного металла, как к вечеру началось жутчайшее воспаление, мочка болела и отваливалась, кровища залила плечо футболки. А ведь дыра в ухе зажила давным-давно, пирсинг-то у меня уже лет пять-семь. Мало было того, что тогда на момент пробивания не было на руках подходящей серебряной серьги, я месяца два мучался, меняя обычные, пока не сдался и не вставил золотой «гвоздь» (просто не люблю золото, совсем), после чего адское воспаление прошло за неделю, и к тому времени как раз отыскалась серебряная серьга, которая меня устроила. На сей раз достаточно было вернуть на место серебро – и уже к утру начало заживать. Гадство.

Прогресс категорически наступает, уже бесполезно отказываться от некоторых его проявлений, да и не нужно, наверное. Впрочем, я довольно долгое время отмахивался и отбрехивался от одного такого проявления. Не из-за нелюбви к прогрессу - таки консерватором меня можно назвать с очень большой натяжкой, - но скорее из-за привычки. Но давеча таки сдался: со вчерашнего дня стал счастливым (?) обладателем пластиковой карточки. Да, да, до сих пор пользовался исключительно наличными и собирался продолжать в том же духе. Но времена, как известно, меняются, мы меняемся вместе с ними, меняются необходимости и даже привычки. Зато теперь нет нужды тащить с собой в дорогу стопки валюты. Осталось только наладить дружеские отношения с банкоматом. Но, думаю, мы поладим.

Что до «тащить в дорогу», то да, да, да, у меня в этом году будет самый настоящий отпуск на самом настоящем море! Здесь к месту огласить троекратное «ура!». Не прошло и пяти лет, всего четыре, хотя какое-то время назад мне упорно казалось, что без него (моря то бишь) больше года не проживу. Видимо, недооценивал собственную живучесть. И хотя отправляюсь только в конце августа, билет уже купил, ибо позднее чёрта с два удалось бы, учитывая количество отдыхающих в этот период. Теперь лишь осталось решить, достаточно ли во мне сумасбродства, чтобы поизвращаться с отдыхом. А именно: после недели в гостях у очаровательной барышни и её семьи в Мариуполе (что на Азовском море) каким-то макаром добраться до Алушты и провести недельку ещё и там в гостях у мало знакомого, но жутко обаятельного человека, с которым знаком исключительно по нескольким беседам в аське и флуду на ролевом форуме, где какое-то время назад играли вместе. Полагаю, что если хозяин не передумает, меня таки вожжа в известное место цапнет. Уж больно тянет в тамошние горы да и вообще Крым люблю.

В маршрутке передо мной сидят две девушки, а между ними молодой человек. Он смотрит прямо, слегка поднимая взгляд – как раз над моей головой; девушки отвернулись каждая к своему окошку по разные стороны юноши. И если слегка прикрыть глаза и позволить подкрасться так и не успевшему далеко уйти недавнему гостю Морфею (не дать себя коснуться, но вдохнуть туманную пыль с его ладоней), то видится, что это предо мной самый настоящий трёхглавый Змей. Не Горыныч, конечно, но, вполне вероятно, кто-то из его юных отпрысков или дальних родственников. Направляется в Тридевятое царство, находясь в состоянии постоянного раздора с двумя другими своими головами: то-то они так старательно смотрят в разные стороны! Почему в маршрутке? Хм, вестимо, давеча провалил экзамен по полётам (быть может, светловолосая голова справа тому виной, не справилась с управлением, заглядевшись на своё отражение в озере), вот и вынужден рассиживать с простыми смертными в городской маршрутке. Как, наверное, трудно средней, единственной мужской голове, с двумя женскими! Это же сколько склок мимо него слева направо и справа налево проходит!

Позиции наподобие «лови момент!», «живи сегодняшним днём!» и в компанию к ним несколько изменённое «memento mori» как жизненный принцип, утверждающий необходимость радоваться тому, что есть здесь и сейчас, не огорчаясь из-за ошибок прошлого и не слишком задумываясь о будущем, вероятно, по-своему хороши. И правда: чем плохо жить сегодня и находить в том радость? Хороши-то хороши, но ровно до того момента, пока какое-нибудь особенно напористое «завтра» вдруг не сунет нос в «сегодня», переполошив человека и попутно перевернув всё с ног на голову, в конце сего явления помахав на прощание белым платочком и погрозив пальчиком, мол, «вот оно какое я, не стоит забывать обо мне!». Это не говоря уж о том, что давно минувшее «вчера» вполне в силах научить чему-то, что впоследствии обеспечит куда более благополучным «завтра», чем оно могло быть без влияния «вчера». С другой стороны, отдаваясь исключительно «завтра», можно не просто упустить из виду любое «сегодня», но и сильно удивиться, если в один далеко не прекрасный момент «завтра» вдруг не наступит, и вдруг окажется, что из-за излишней нацеленности на будущее человек полностью забыл о настоящем.

Говоря проще, жить одним днём, несомненно, хорошо. Когда держишь в уме день вчерашний и периодически вспоминаешь о завтрашнем. Главное не впадать в крайности.

"Поцелуй ее был холоднее льда, он пронизал его насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Каю показалось, что еще немного - и он умрет... Но только на минуту, а потом, напротив, ему стало так хорошо, что он даже совсем перестал зябнуть. [...] Кай взглянул на нее; она была так хороша! Более умного, прелестного лица он не мог себе и представить. Теперь она не казалась ему ледяною, как втот раз, когда она сидела за окном и кивала ему головой; теперь она казалась ему совершенством".

Такой вообразил её великий сказочник Ганс Христиан Андерсен ещё сто пятьдесят лет назад, и с тех пор Снежная Королева представала во множестве обликов, будучи героиней фильмов, мультфильмов, балета, театральных постановок, различных рисунков и даже образом для современного искусства фотографии. С момента появления на свет на страницах сказки Андерсена, Снежная Королева была обладательницей многих лиц, различных воплощений и характеров: каждый создатель анимации и каждая актриса, исполнявшая эту роль, конечно, привносили что-то своё в сказочный образ. Образ Снежной Королевы не ограничивается только сюжетом, описанным в сказке Андерсена. Снежная Королева - это и Матушка Зима, чья судьба сложилась несколько иначе или, быть может, она была ею до или после; это японская Юки-Онна, появляющаяся в сумерках или, чаще всего, во время снежных бурь; это Джадис, Белая Ведьма из "Хроник Нарнии" Клайва Льюиса. Образ Снежной Королевы столь же многогранен и неоднозначен, как снежинка, которая, как известно, никогда не повторяет узор другой. Однако было и то, что оставалось неизменным, то, что отличало любое воплощение этой сказочной женщины: величественность, красота, загадочность и... одиночество.













На мой взгляд, из всех Снежных Королев, кого можно увидеть на экране, самый восхитительный образ воплотила ещё в 1966 году Наталья Климова, сыгравшая, увы, не так много ролей в советском кино, блеснувшая и исчезнувшая с синематографического небосклона. Однако многие могут вспомнить её мадам Зою из "Гиперболоида инженера Гарина" и Весну из "Снегурочки" 1968-го года. Именно такой с детства представлялась мне настоящая Снежная Королева:

В кошачий туалет мать постелила свежую газету. Это оказалась старая "Теленеделя", первой страницей, где обычно размещено фото актёра или актрисы, наверх. Из кошачьего туалета строго и укоризненно смотрел Жан Рено, пока кот не сходил разок по зову природы. Лицо француза сморщилось и скукожилось, а глаза приобрели такое выражение, как будто пытаются молча усовестить. И Жан Рено словно говорит: "Эх вы, я ведь вроде не такой уж плохой актёр, чтобы обращаться со мной подобным образом!"
Но коту всё равно. Он не смотрит кино.